Monthly Archives: Ноябрь 2017

Осенняя депрессия

Добавил | Без рубрики | Нет комментариев.

Начнём с того, что осенняя депрессия есть не у всех. Многие любят осень и не испытывают никакой депрессии ни в клиническом, ни в житейском смысле. Полагаю, что любовь и нелюбовь к сезонам имеет сложную составную природу.

Например, в свое время немалое значение в нелюбви к осени имел учебный год. Потому что в сентябре собраться, увидеть, как все выросли за лето, встретить друзей, посмотреть на новых учителей – это занятно. Но через три-четыре недели занятность утихает, а до нового года еще далеко! И даже до каникул далеко, пахать и пахать. И несмотря на то, что сейчас люди отдыхают несколько раз в году и не обязательно летом, все же отпуска и каникулы – традиционно скорее про лето. А учебный год и рабочий сезон – традиционно про осень. B эта линия никакого отношения не имеет к «надеть пальто» и к погоде вообще.

Вторая история – про вечное. Принято считать – например, в поэзии этого очень много – что осень – время увядания, упадка. «Осень жизни», – говорят. Журавли улетели, деревья облетели. Что-то уходит, кончается, увядает. Засыпает до весны, но кто знает.. А вдруг не прилетят? И к этому символическому моменту люди тоже будут относиться по-разному в зависимости от того, насколько они толерантны к маленьким потерям.

Третья линия – физиологическая. И она в первую очередь связана не с температурой, а с сокращением светового дня. Естественный свет очень важен. Неспроста даже в языке есть «солнечный» и «мрачноватый», не в прямом смысле.

Осенью дни становятся короче и короче, причем очень быстро. Всё труднее вставать по утрам в темноте. Говорят: «Света белого не видят». В конце осени мы действительно не видим белого света. И это стоит учитывать.

Думаю, что для людей в традиционных обществах осень была как раз временем отдыха, праздников, свадеб. Для них пик работ приходился на конец лета – начало осени. Урожаи, запасы на зиму. И вот на границе холодов в срезней полосе – отдых. Если год хороший, то закрома полны. Режется скотина, готовятся на зиму всякие колбасы. Рождественский пост начнется лишь 28 ноября, – а сейчас время выдоха, изобилия, гуляний и свадеб.
А в индустриальном обществе, где нет привязки к урожаю и холодам, работают какие-то другие закономерности.

Например, сейчас постоянно присутствует некий такой чуть-чуть беспокойный фон относительно изменения климата, глобальных катаклизмов. И каждая смена сезона сопряжена с фоновой тревогой: а осень-то у нас нормальная вообще? Неспроста по радио регулярно рассказывают всякую статистику: «самый холодный день за 100 лет». Потому что раз сто лет назад такое уже было, — значит, ничего – перезимуем.

И, наконец, последнее. В странах с холоодным климатом зима, при всех своих особых радостях и видах спорта, – всё-такие время испытаний. Когда холодно, темно, когда должно хватить до зимы запасов. Когда скучно. И выражение «перезимуем» – оно о том, что вытерпим, выдержим, справимся.

И осень – время подготвки к зиме не только в том смысле, что из шкафа достаются шерстяные вещи и народ начинает применять меры профилактики против ОРВИ. Это еще и внутренняя настройка на то, что «зима -то у нас долгая какая, а еще только ноябрь!». Это переход в режим энергосбережения, который несколько пригашевает краски. Может и не депрессия, не тоска, не меланхолия, но меньше хочется двигаться и больше хочется есть. При первых холодах даже любители правильного питания ощущают некоторую склонность к пельмешкам и макаронам по-флотски. Хочется чем-то тепленьким и тяжеленьким насытиться.

То есть в поздней осени есть некоторая готовность стиснуть зубы. Понятно, что наши трудности с центральным отоплением, всевозможными развлечениями и возможностью есть тропические орехи круглый год – не столь велики. Скорее речь о некой многовековой климетической программе, которая срабатывает.

А те народы, у которых зима совсем длинная, вынуждены были ее полюбить. Нельзя же унывать по полгода. Обратите внимание на зимние праздники в скандинавских странах, далеко не только Рождество и Новый год. Это всегда долго, ярко, весело и много. Нужно же как-то укреплять дух зимующих!

Вредно совсем уж не любить место, где живешь…

Добавил | Без рубрики | Нет комментариев.

Вредно совсем уж не любить место, где живешь.

Это столь сложная и разная среда, что без дополнительной работы к ней не может толком адаптироваться не только «не местный», но и родившийся здесь человек: он не может изменяться так же быстро, как жизнь мегаполиса.
Значит, нужно искать и создавать свой город. Весь город целиком ни любить, ни знать, ни понять нельзя.

По-хорошему, город — любой — кто-то должен подарить. Кто-то близкий. Как у Вероники Долиной:

Ничего не помню больше —
Нет и не было покоя,
Нет и не было покоя,
Детство билось о края.
— Няня, что это такое?
— Няня, что это такое?
— Детка, что ж это такое?
Это — Сретенка твоя.

Связи с городом — очень личные связи. Они-то и помогают сохранить идентичность: это Сретенка моя… моя кофейня, та самая… тот угол…то место… Вот она — секретная карта, приручающая мегаполис.

Вопрос только в том, насколько мы знаем свои потребности и какой смысл придаем этой своей «малости» по сравнению с огромным человеческим муравейником. Кто-то прекрасно себя ощущает в толпе, наслаждается именно тем, что сейчас он никто, ничто и звать никак. Кто-то подавлен и обижается на большой город за то, что ему плохо. Возможно, недополучает признания и уважения. Но самое главное — это способность придавать смысл чему угодно. Хаосу, страданию, информационной перегрузке, затерянности в толпе.

Если мыслить не социологически, а в категориях единственной, несовершенной, но своей человеческой жизни, то нет проблемы большого ­города. Есть проблема наших отношений с ним. А раз так, то мы уже не беспомощны, не бессильны. Достаточно допустить, что адаптация к этой многослойной огромной среде — это авторский проект «Моя жизнь в мегаполисе». Ах, сколько можно всего придумать, чтобы помочь себе в этом проекте!

(с) Екатерина Михайлова для Русского Репортера

Наши партнеры

Подписаться на рассылку

Пожалуйста, подождите...

Спасибо! Внесли ваш адрес в список подписчиков.